Партнеры Живи добром

Тенор-суперзвезда ("Паваротти" реж. Рон Ховард)


Рон Ховард. Источник фото: kinofilmpro.ru

Лучано Паваротти знают многие, среди них и те, кто от оперы не в восторге. Паваротти собирал полные залы лучших оперных театров и целые стадионы. Он пел на одной сцене с величайшими исполнителями классики и рок-музыкантами. Паваротти стал звездой мирового масштаба, его слава достигла уровня известности поп-певцов. Снять документальный фильм про гениального тенора решился Рон Ховард.

Ховард весьма разносторонний режиссер. У нег есть «Оскар» за «Игры разума», где Рассел Кроу играет гения математики Джона Нэша. Ховард режиссировал сольник молодого Хана Соло. Он же сделал несколько документалок: одну о музыкальном фестивале, основанном Jay-Z, другую о The Beatles. Док о теноре-суперзвезде в такой пестрой фильмографии смотрится уместно: режиссера явно привлекают биографии людей талантливых и знаменитых. «Паваротти» в послужном списке Ховарда, скорее, свой среди своих, чем неприкаянный чужестранец. А вот сам постановщик до работы над фильмом о знаменитом оперном исполнителе оперой особо не увлекался. И по доку о Паваротти это заметно. Это не исследование о том, как устроен мир оперного искусства, а портрет человека, создавая который, Ховард постарался не использовать мрачные оттенки.

«Паваротти» не первая, вероятно, и не последняя документальная лента о ЖЗЛ, в которой нет весомой критики в адрес главного героя. Винить Рона Ховарда за то, что он повторил путь, неоднократно пройденный другими режиссерами-документалистами, смысла нет. Иногда (подчеркиваем, только иногда! речь не идет о принятии поступков преступников) дорога к пониманию другого человека, того, как он мыслит и почему именно так, а никак иначе сложилась его жизнь, идет через очарованность его личностью. И Рон Ховард, похоже, попал в плен обаяния Лучано Паваротти. Он ни в чем не осуждает человека, чью судьбу реконструирует на экране, словно боится, что его фильм превратится в страницы «желтой» прессы. Скудность выбранной палитры оценочных суждений порой работает против режиссера. Например, когда он говорит об отношениях Паваротти с женщинами. О романах женатого мужчины Ховард рассказывает удивительно легко.

Из фильма о жизни оперного певца, чей голос достиг едва ли не пределов возможностей голосовых связок и техники дыхания и при этом остался способным передать гамму сложных эмоций и чувств в драматических произведениях, Ховард постарался убрать драму настолько, насколько это возможно. Каков был путь школьного учителя до первой значимой оперной постановки? Ховард не зацикливается на мелочах: Лучано талантлив – и это очевидно. Не поспоришь. И все же личность Паваротти в фильме проступает сквозь толстый слой красок теплых цветов, и она гораздо сложнее и интереснее, чем повесть о добром малом, любившем пасту и непринужденно выдающим верхнее «до». Особенно примечательны воспоминания Боно о Паваротти. Тенор хотел выступить с U2, и его не смущал плотный график музыкантов, в котором не было места для записи совместной песни и поездки на ежегодно устраиваемый им концерт у себя на родине в Модене. История о его дружбе с домработницей Боно смешная до слез и очень трогательная. Комментарий Боно про эмоциональный армрестлинг от Паваротти – живая и нетривиальная ремарка к портрету тенора.

Впрочем, Ховард припас еще несколько козырей, разбавляющих его зачарованный оперным певцом рассказ. Он раздобыл редчайшие видеозаписи: интервью тенора для семейного архива, его первые выступления и пленка с Паваротти, поющим на сцене, на которую когда-то выходил его кумир Карузо.


Лучано Паваротти. Источник фото: rogerebert.com


Елена Громова



 

Рекомендуем

Карл Росси: вознесённый славой
Великолепный. Неисправимый. Профессионал. Жан Поль Бельмондо
Страшно счастливые («Убийство священного оленя» реж. Йоргос Лантимос)
Джанни Версаче. Обгоняя время
Русский импрессионизм. Константин Коровин
Великая Ульяна Лопаткина
Кино. Премьера. «По небу босиком» или Ребрендинг по-кавказски
В Италии её называли «принцессой». Ирэн Голицына
«Центральный Багдад»: новый взгляд на войну в Ираке
Эволюция смеха. Николай Гоголь